Коваленко Ольга Инсафутдиновна, Воронежская область
Очерк «В памяти мгновения войны»
Хлеба к обеду в меру бери!
Я отношусь к категории «детей войны», родилась в июне 1942 года. Естественно, войны я не помню, а вот послевоенные голодные годы я никогда не забуду. Очень плохо было с продуктами, потому что были неурожаи. Летом питались всевозможными съедобными растениями. На зиму заготавливали жёлуди. Спасала еще так называемая макуха. Это жмых от подсолнечных семечек. Хлеба вообще не видели.
Бабушка пекла какие – то лепешки, а очень хотелось настоящего хлеба. Моя мама работала прицепщицей в тракторном отряде. В обед им давали похлебку и по кусочку белого хлеба (мне так помнится, что он был белый). Работали от зари до зари. Я не ложилась спать, ждала маму с работы, которая приносила мне тот кусочек хлеба, какой сама не ела. Моя подружка Люба жила с матерью, а на квартире у них жил председатель колхоза Кочергин П.М. Мать Любы пекла ему хлеб из настоящей муки. Любе она давала задание руками рвать бурьян по картошке по одной полоске в день. Мы еще с одной подружкой Раей помогали в прополке, и по окончанию работы Люба выдавала нам по кусочку хлеба. Это было настоящее лакомство! Хотелось и сладостей, конфеты «подушечки» стоили тогда 1 рубль за 1 килограмм. Но денег совсем не было, чтобы купить.
Тетя моя очень любила читать книги, брала их в библиотеке, никогда не загибала листы, а закладкой (я обратила внимание) у нее служила денежка. В школу я еще не ходила, стоимости денег я не знала, просто видела, что это деньги. Жажда поесть сладкого пересилила. Я, молча эту денежку взяла и в магазин. Продавщицей была очень строгая тетя Дуся. Она посмотрела на меня поверх очков и строго спросила: «Тебе чего?» Я подала денежку и говорю: «Мне конфет». Снова вопрос» «Сколько?» Я отвечаю: «На все». Она присмотрелась, а деньги оказались «старые», потому и служили закладкой. Я не знала, что это было 5 рублей, и на них можно было бы купить 5 кг «подушечек». Мне было стыдно и обидно, что не удалось полакомиться. Я быстрей домой, чтобы положить денежку на место.
Я работала в школе, стаж 40 лет. Мы, учителя, старались воспитывать у учащихся бережное отношение к хлебу, потому что, с детства знали ему цену. В школьной столовой висел плакат: «Хлеба к обеду в меру бери, хлеб – драгоценность, ты им не сори». Проводили вечера о цене хлеба. Я до сих пор бережно отношусь к хлебу. У меня не бывает недоеденных кусочков, считаю, что если есть хлеб, то голодным не будешь. Если в голодные годы сами не ели хлеба, то собаки и кошки тоже его не видели.
Мы держали одного поросенка. Кормили его травой и овощами. Бабушка в русской печи томила конский щавель поросенку, чтобы сытнее. Не забуду «картину маслом». Бабушка вытащила из печи чугунок со щавелем, открыла крышку, чтобы остыл. Через время приходит кот, подходит к чугунку, лапой достает щавель и ест. Это надо быть таким голодным!
Сколько ж эта подлая война принесла горя. Даже после Победы гибли взрослые и дети. Сестра моей бабушки принесла внуку красивую игрушку. Она не знала, что это мина. Дала внуку поиграть, эта «игрушка» разорвалась и выбила мальчику глаз, спасибо, что живой остался.
Моей тете было 30 лет, а мне 6. Она нашла гранату, позвала меня, взяла тяпку и начала ржавые заклепки поддевать. Я стою рядом с раскрытым ртом. Поддевала, поддевала и вдруг послышалось шипение: «С-с-с!» Тетя сразу забросила эту гранату куда подальше. Хорошо, что она не взорвалась, а то могли бы обе погибнуть или покалечиться. Через время тетя осторожно взяла эту гранату и поглубже закопала.
Все лето, до самых заморозков мы, дети, бегали босиком. В школу мне вышеупомянутая тетя сшила из брезента тапочки, на зиму из дедушкиного кожуха сшила мне дубленку, а у других детей и такого не было, поэтому не все дети ходили в школу, не во что было одеться и обуться.
В жизни бывают разные проблемы и трудности, но самое страшное – это война.
Пусть наши дети, внуки, правнуки никогда не узнают, что такое война.
Старунова Евдокия Павловна.
В жизни всегда есть место подвигу.
Расскажу о своей селянке Василисе Григорьевне Кобзаревой. Её поступок сродни подвигу.
В 1942 году под натиском превосходящих сил противника наша армия вынуждена была отступать. В нашем селе боёв не было, но глухие раскаты взрывов были слышны. И вот на нашей шекаловской земле появились немцы. Они гнали наших пленных солдат, среди которых были раненые. Местные жители старались помочь пленным продуктами. Несли, кто что мог. Вместе со всеми, собрав скудный паёк, пошла к пленным и Василиса Григорьевна. Там она заметила 16-летнего паренька, который был тяжело ранен в бедро. Его глаза, наполненные болью и тревогой, просили помощи. Сердце Василисы Григорьевны сжалось от боли, и она решила спасти паренька от смерти. Умоляла немцев, чтобы оставили как тяжелораненого. Фашисты разрешили, но не из жалости, а просто были уверены, что он умрёт, потому что он был слишком слаб.
Василиса Григорьевна привела парня домой. О медикаментах не было и речи, поэтому пришлось применять народные средства. Солдат рассказал (звали его Егор Плясов), что в самом начале войны в 16 лет добровольцем ушел на фронт. Его полк отступал из под Харькова к границам нашей Воронежской области. В одном из боёв Егор был тяжело ранен и попал в плен. Василиса Григорьевна приложила много сил, терпения, материнской любви, чтобы выходить солдата. 5 месяцев она лечила и выхаживала паренька. Василиса Григорьевна стала ему второй матерью, она спасла ему жизнь. Он, наконец, выздоровел. Но тут, по-видимому, по доносу, из немецкой комендатуры пришла Егору повестка. Это означало что снова плен. Ночью, собрав нехитрую еду: варёную картошку и лепёшки, Василиса Григорьевна благословила солдата, и он ушёл искать своих. Женщина молилась, чтобы он не попал в руки немцев. Закончилась война, Василиса Григорьевна часто вспоминала спасённого паренька, но вестей от него не было. Прошло несколько лет, когда от бывшего солдата пришло письмо. Значит жив! Дрожащими руками открыла конверт. В письме Егор рассказывал, как он добрался до Харькова и снова ушёл на фронт. Был ёще 3 раза ранен. Волей судьбы вернулся домой живым. Егор долго не мог вспомнить название нашего села, но не забывал свою спасительницу, простую русскую женщину. Он пронёс любовь и уважение к ней через всю жизнь. Егор Иванович приезжал в гости с семьёй, и Василиса Григорьевна ездила к нему в Харьков в гости. Ёе там встречали как родную. Тёплые отношения продлились долго.
На похороны Василисы Григорьевны Егор не смог приехать, приехав позже, он установил памятную доску на могиле.
Сын Василисы Григорьевны заболел и умер, но остались три его сына, внуки её. Средний внук Николай хранит письма солдата, в семейном альбоме есть фотография его бабушки с семьёй Егора Ивановича. Внуки гордятся своей бабушкой, в селе её уважали, помнят эту добрую улыбчивую женщину.
Старунова Евдокия Павловна
Немцы наступали по старому шляху.
«Я, Тростянский Николай Дмитриевич, 1934 года рождения даю свои воспоминания о той жизни военных лет. Мне было 8 лет когда, в августе 1941 года я с мамой провожал отца на войну. Их тогда из села Коммуна на подводе увезли в Россошь: отца, Падалку Антона и Кузьменко Семена. В этот год я пошел в школу в 1-й класс здесь, в Коммуне, но учились недолго, так как ее закрыли. С Полтавы беженцы ехали и остановились в хуторе. Их поселили в школу, правление и в учительские комнаты.
Немцы наступали по старому шляху, из Копанок, за Легкодымовкой и Гайдукам. На поле, между Исковым и Ендовино, говорят там был бой, остались тачанки с пулеметом и много снарядов, было убито три наших солдата. Их дед Игнат из хутора Ендовино похоронил. А мне немцы в памяти остались, когда они нас выгнали из хаты и не только нас. Мы тогда поселились в погребе две семьи Руденковы и мы, а в хате начальство расположилось, а у них солдаты поразместились в амбарах. Их было более 10 амбаров занято. В памяти осталось, как они нашего майора допрашивают, через «боляс» положили и били, били плетками. Что-то «джиркочут» по-своему. И майор не выдержал этих побоев и в амбаре ночью повесился бородой за «килок». Его немцы выбросили, так две бабушки Захаровна и Меркуловна его взяли, не побоялись и захоронили. После его перезахоронили в селе Шекаловка с другими, а потом их всех перезахоронили в городе Россошь, возле больницы.
Немцы вели себя грубо. Сено, которое женщины готовили для своих коров на зиму, они забирали в амбары и делали себе настил, а вот когда наши мамы приходили доить коров, они с котелками стоят у дверей чтоб забрать молоко.
Такой случай помню: мы с сестрой сидим у дверей пока мама доила корову, они трое пришли с котелком и стоят. Мать подоила и выходит, они говорят: «Матка, млеко сюда лей!». Но, правда, один из них не дал забрать все. Говорит у меня там, показывает пальцем, трое тоже.
А вот с «мадярами» (румыны) был случай: мы с Ленькой Дымяновым пришли до криницы попить воды, а там два «мадяра» поят коней. Они нас похватали за уши и дали в руки поводья от уздечки и показывают: держи, а убежишь пук, пук. А сами стали купать лошадей.
В Коммуне поставили старосту Якеша Ивахненко. Взяли на учет тех, у кого мужья коммунисты были и в неделю два раза заставили ходить в село Александровку на отметку. Там была главная полиция. Туда ходила моя мама, потому что отец был коммунист.
Жить было трудно: зимы холодные и очень снежные. В лес ходили за дровами пацанва 8-10 лет. Зимой 1942 года получили письмо с фронта от земляка-россошанца о том, что отец мой погиб 26 декабря 1941 года под Москвой, под городом Руза. Он был командир батареи. Вот так для меня осталась в памяти война.
Ну а мама ходила на отметку регулярно, и я тогда думал: а приедет ли она сегодня домой?
В январе 1943 года ночью стучит к нам кто-то и говорит: «Мы солдаты разведчики, выйдите!». А мама испугалась и говорит: «Постучите до соседа, там мужчина, он выйдет, а я боюсь!» Он и не стал стучать. А у соседа узнал, что немцев у нас в селе нет и они уехали. Сосед рассказал, что их было трое верховые, все в полушубках и халатах. А уже утром за хутором Ендовино на Гайдуки ехали танки. Так мы, пацаны, бегали за хутор смотреть на наши танки. А через село Шекаловку утром рано на «Гончаривку» и дальше тикали те полицаи яки в Александровке служили в полиции. А в 1953 году приехала из города Россошь легковая машина за мамой и забрала для опознания того полицая что был в Александровке, а нашли его в Германии и опознали что это он.
В 1943 году я пошел снова в школу в 1-й класс в Коммуне, окончил 4 класса, а потом стал ходить в село Шекаловка и в 1950 году окончил 7 классов.
Летом пошел работать прицепщиком до тракториста Кузьменко Евграфа Семеновича. Уже тогда Коммуна была соединена с Легкодымовкой и Гайдуками и стал колхоз имени Димитрова. Вот я проработал в этом колхозе до армии. 1955-1958 годы служил и имел поощрения «Отличник Военного строительства». После армии уже в колхозе «Восход» работал до пенсии, за что имел благодарности, награжден в 1970 году Орденом «Знак почета». На пенсию ушел в 1996 году. Сейчас живу с женой Пашей. Больше подробностей о жизни и работе считаю ненужным.
Немного детских воспоминаний и встреча с нашими солдатами. Это уже летом в 1943 году в хуторе Коммуна остановилась воинская часть на отдых и пополнение части личным составом. Солдаты были расквартированы в саду в больших палатках, а офицеры по квартирам. Они стояли примерно дней 15».
«Такой случай: солдаты стоят в очереди в саду до кухни за обедом, а кухни полевые, я в хате говорю этому дядьке, офицеру: «Там уже обедают», а он мне говорит: «Хочешь каши солдатской?»
— «На котелок, беги, получи».
Я взял котелок и вышел туда в сад, там очередь до той кухни. Ну, я и встал в очередь. Вот ко мне подходит солдат и говорит: «Давай, я тебе получу». Я отдал котелок ему, он как ушел, так я стоял, стоял и не дождался его. Ушел домой, боялся дома сказать этому дядьке, что у меня нет его котелка, а он спросил: «Ну что, взял каши?» Я тогда, повесив голову ему рассказал, боясь, что он выругает, но он меня погладил по голове и говорит: «Ничего, я у старшины себе возьму котелок».
Тростянский Николай Дмитриевич.
Буратино от немца.
Мария Рябоволова (Репка) Родилась 18 февраля 1935 года в селе Шекаловка Россошанского района Воронежской области.
«Дни оккупации я помню очень хорошо, сначала над селом Шекаловка пролетело два немецких самолета с черными крестами. Один сбросил бомбу за зерноскладом, а второй ниже дороги, возле кустов. А потом началось наступление. Я не видела, что было возле школы, а большая часть высадилась из машин и мотоциклов возле колодца. Внизу улицы ныне Восточной, недалеко от кладбища, у Бондаренко Марии Федотовны в саду. Туда им привозили обеды, купались они у колодца. А еще любили немцы «шастать» по дворам и забирали млеко (молоко), яйца и сало. Меня один немец посылал в подвал за молоком, а я как закричала, прибежала бабушка. Тогда он ее толкнул к подвалу винтовкой, бабушка за меня испугалась и полезла за кувшином. А маму он посылал в сарай за поросенком. А там грязи было по колено. Мама ему говорит: «Хочешь сала, сам лезь и бери!» Полез немец в загородку, в своих начищенных хромовых сапогах, да и набрал полные сапоги жижи. Мама специально лила воду, чтоб было погрязнее. Хотел немец ударить маму винтовкой, но не ударил, я вцепилась в маму и кричала. А потом я шла к родственникам, через два дома, а у соседей за двором сидит немец на ведре и играет на губной гармошке.
Увидел меня и как побежит за мной и дает мне в руки игрушку Буратино, но я брать не хотела и заплакала. Бабушка услышала, что я плачу, вышла и забрала меня.
А потом такие Буратино были разбросаны везде, очень много их было в саду у бабушки. После отступления ребята (Старунов Виктор Николаевич и Крамаренко Алексей Федотович) пошли туда, вместе с бабушкой, хозяйкой сада. Так у них этот Буратино взорвался, Виктора ранило возле глаза, но глаз остался цел. А Крамаренко Алеше все подошвы побило, бабушке спину ранило. Внизу улицы Восточной, возле колодца, строили баню из дерева. Все уже было сделано, осталось крышу покрыть и окна застеклить. Но немцы всю ее растянули. И школа 10-ти летка была построена деревянная (на том месте, где сейчас общежитие), крыши тоже не было и окна не вставлены. Тоже все растянули. Все это я видела своими глазами.
Сестричка Нюся до войны ходила во второй класс, снимок сделан в 1940 году. Потом бросила школу и пошла работать телятницей».
Рябоволова (Репка) Мария Прохоровна.
На судьбу не сетует.
Нелегкая судьба выпала на долю жительницы села Шекаловка Коваленко Клавдии Александровны.
Родилась она в селе Александровка 1 июля 1933 года, прямо в поле, где женщины вязали снопы и сразу после родов продолжали работать.
Вскоре переехали в хутор Куплеваха, где она и выросла. Оттуда ходила в школу в хутор Матвееево, которая находилась недалеко – «через гору». Училась хорошо и окончила начальную школу на одни пятерки. Далее учиться не было возможности – шла война. Отец был на фронте, а на женские плечи матери Арины Федоровны легла вся тяжелая работа, у которой было восемь детей, двое из которых умерли совсем маленькими. Клавдия Александровна пошла работать в колхоз, пасти свиней.
В конце 1945 года с войны пришел отец Коваленко Александр Никитьевич, а в 1946 году был назначен председателем сельского совета.
Когда ей было 20 лет, в 1953 году от колхоза вербовали работать в г. Шатура, где они лепили торфяные квадраты, которыми в то время топили поезда. Работа была сезонная с весны и до глубокой осени. Было очень трудно, но отказаться нельзя. Так она отработала 3 года.
В 1963 году переехали в Шекаловку, она устроилась в колхоз дояркой, надо было одной поднимать двоих детей.
Работа очень тяжелая: вручную доили коров, силос и «буряки» носили на себе, и помочь ей было некому. Мужа у неё не было, родители заболели и слегли. Другие дети разъехались кто куда, и на ее плечи легла забота о родителях. Но, несмотря ни на что, она сумела воспитать и поставить детей на ноги.
Старшая дочь Ольга Петровна Глущенко закончила Россошанское педагогическое училище в 1985 году, сразу начала работать. 1 год учителем, затем вожатой 14 лет и вот 20 лет, по настоящее время работает учителем начальных классов в МКОУ Криничанская СОШ села Криничное. Вышла замуж родила и воспитала троих детей.
Младший сын Александр Юрьевич Коваленко закончил Верхнеозерский сельскохозяйственный техникум по специальности агроном с красным дипломом. После службы в армии вернулся в родной колхоз, проработав по специальности более 15 лет, Женат, сын Анатолий закончил Россошанское педагогическое училище.
Клавдия Александровна прожила тяжелую жизнь, но никогда на свою судьбу не жаловалась. На пенсию вышла в 58 лет, с коровника ушла в 55, но последние три года работала на току.
Сейчас находясь на пенсии, нашла себе любимое занятие: вяжет детям и внукам носки, жилетки, косынки, салфетки.
В 2022 году Клавдия Коваленко приняла участие в районном фестивале национальных культур «Мы не разные» в номинации «Национальные промыслы России и стран СНГ» и получила Диплом лауреата 2 степени.
В феврале 2023 года в селе Шекаловка проходила акция «Тепло солдату». 90-летняя Коваленко Клавдия Александровна передала участникам СВО пять пледов, которые связала своими руками. Пледы большие два на два и поменьше. Ими можно укрыться, можно использовать как мягкую подложку. Клавдия Александровна участвовала во всех акциях, которые проводились в поддержку наших солдат. Покупала и передавала конфеты, вязала носки. А тут пришла невестка Оля и сообщила, что собирают теплые вещи и одеяла нашим солдатам. Не задумываясь, Клавдия Александровна сказала: » Оля, возьми все пледы, которые есть и передай ребятам. И обязательно напиши, что это от 90-летней бабушки Клавы!»
В школе она училась хорошо, да и зрительная память была отличная. Клавдия Коваленко говорит: «Я – самоучка, один раз увидела, как вяжут, да и научилась». Пряжу пряла сама на прялке. Было тогда Клавдии Александровне 20 лет, а жили в хуторе Куплеваха. Уж очень хотелось научиться плести кружева.
В селе Шекаловка была такая умелица – Бондаренко Мария. Вот к ней за семь километров, ходила босая пешком Клавдия Александровна, чтоб научиться делать красоту.
Это увлечение когда – то вернуло Клавдию Александровну к жизни. В 2007 году случился инсульт. Тяжелое восстановление, апатия, потухший взгляд. Невестка Оля принесла больной остатки пряжи. Закопошилась Клавдия Александровна, глазки загорелись.
На выходных поехали в город и купили целый коробок разноцветных клубочков. Это были первые и самые счастливые эмоции после болезни. Потихоньку стала вязать, ведь мелкая моторика очень полезна при восстановлении.
Всем детям, внукам и родственникам связала Клавдия Александровна большие и красивые палантины.
Когда-то любимое хобби спасло жизнь Клавдии Александровне. Вот и ребятам досталась частичка тепла доброй рукодельницы. Пусть теперь эти пледы оберегают наших защитников, как материнская молитва!!!
Коваленко Ольга.
