Маскачка
Маскавас иела, Московская, в просторечье – Маскачка… Улица на правом берегу Даугавы (Западной Двины), протянувшаяся на добрых 15 километров от стен Старой Риги через Московский форштадт (предместье) до юго-восточного выезда из города.
Строго говоря, самой Московской улицы в Риге теперь нет, как и нет и Московского предместья. Нет, сама трасса, дома остались, но «вражеские» для нынешней латвийской власти названия (президент Латвии Эдгарс Ринкевичс – убежденный национал-либерал, ярый русофоб и открытый приверженец пассивной гомосексуальности) в 2024 году в рамках борьбы со всем русским во второй раз (первый – при диктаторе Улманисе) упразднили. Националисты вновь переплюнули своих вдохновителей, ибо даже в период нацисткой оккупации исторические топонимы не трогали. Ведь русские купцы и ремесленники (для западников – «московиты», отсюда и название) селились тут еще во времена немецкой Ливонии! И ни господам-рыцарям, ни епископам, ни пришедшим им на смену полякам и шведам «московские» имена глаза не жгли…
Поначалу предместье и улицу хотели переименовать в «Киевские» или «Украинские». Но краеведы подсказали, что Маскачка являлась частью древнего торгового пути из Риги в Витебск и Полоцк, и при Ливонском ордене называлась Полоцкой дорогой. А путь в Киев лежал от южного выезда из города через Вильно и Минск. Поэтому, дабы не вносить географическую путаницу, предместье переименовали более нейтрально – «Латгале», то бишь «Латгальское», благо трасса на Полоцк идет через столицу Латгалии Даугавпилс (Двинск), к слову, полностью русскоязычный город.
Саму же Маскачку разделили на две улицы – Ластадияс иела, в районе исторического квартала Красные амбары, и далее – Латгалес иела. В патриотическом порыве хотели было переименовать и сами амбары, да кто-то подсказал, что никакого «антилатышского» оттенка они не несут. Красные они не потому, что «просоветские», а просто из-за своего цвета, да и спроектировали их не коммунисты, а остзейские немцы при генерал-губернаторе Прибалтийского края Александре Аркадьевиче Суворове. Название оставили. И то слава Богу!
…Писать о любимых улицах и легко, и сложно. Как и о любимых женщинах. Ведь улицы, вне всякого сомнения, существа женского рода. У каждой – свой норов, свой характер. Одна тебя примет только прихорошенного и нарядного, как дорогого гостя и спонсора, другая – делового и практичного, как коммерсанта, третья – и подгулявшего, и расхристанного, как долгожданного любовника, которому рады в любом виде. Ты же любишь их всех. Не потому что в них есть что-то особенное. Хотя и это тоже. Но скорее всего, как говорил Гоша из «Москва слезам не верит», любишь, потому что любишь!
Мне же по душе больше женщины и улицы мудрые. Их любишь с юности. Но судьбе угодно так, что в силу самых разных причин с ними никогда не быть «навеки вместе». Вы можете даже не видеться много лет, но вдруг приехать к ним – просто посмотреть друг на друга. И они с радостью примут, расскажут, какие у них изменения, как поживают их дети, внуки. Пообщаться, чтобы вновь расстаться на годы, а, может, уже и навсегда…
Маскачка такая же. Она всегда примет тебя, пустит в свои дворы, позволит неспешно пройтись ее лабиринтами, побродить среди двух- трехэтажек, построенных при царе Горохе, прокатиться на трамвае, полюбоваться видами, открывающимися с колоколен, посидеть на той самой скамейке, стоящей еще с незапамятных времен! На которой бренчал на гитаре с местными ребятами, обнимался с самой красивой девушкой района… Маскачка пошелестит листьями грабов и ясеней Московского сада и грустно спросит: «А чего так долго не приходил? Забыл, наверно?» Да нет же, не забыл! То дела всякие, то работа, то визы не дают, то границы перекрывают, то ковид, то и вовсе железный занавес для обладателей российских паспортов. Маскачка сочувственно покивает кронами лип и белых тополей на Старом еврейском кладбище и всё поймет. Она мудрая.
Моя любовь к Маскачке платоническая. Наш роман – родом из юности, когда в один из приездов «на хоккей» гостил тут у знакомых. И сразу влюбился в этот район, в эту улицу. И потом, приезжая в Ригу на матчи, отдых или в командировки (и когда существовала единая страна, и когда Латвии подарили независимость), именно на Московском форштадте – или у знакомых, или в отелях, или в хостелах, в зависимости от количества денежных средств в кошельке.
Но пора и рассказать о самой улице. Не банальными штампами путеводителя, а поделиться своими ощущениями об этом удивительном месте. Маскачка (вот не буду называть ее новыми названиями!) начинается от Старого города, Кто не в курсе, он был основан немецкими рыцарями, миссионерами и купцами в самом начале XIII века.
Главная улица Московского предместья бежит мимо одного из старейших и крупнейших рынков в Европе, ранее носившего названия Русский. Кто хоть раз бывал в Риге, наверняка, обращал внимание на его павильоны необычной формы. И действительно, в «девичестве» это ангары для цеппелинов кайзеровской армии. Далее – уже упомянутые Красные амбары. Они и вправду были изначально амбарами, в которых купцы хранили свои товары, привезенные для продажи на Русский (ныне Центральный) рынок. Сегодня в них что угодно – и дорогие бутики, и магазины, и экспозиции, и даже каток!
Ну, а затем глаз непременно зацепится за шпиль сталинской высотки, что невольно заставит задуматься: не в Москве ли ты? Но это не «призрак коммунизма», а подарок «злых москалей» столице Латвийской ССР в качестве… Дома колхозника! После свалившейся на голову независимости здание хотели снести как осязаемое наследие «оккупации», да, подумав, заселили туда академию наук. «Декоммунизацию» сталинки все же провели – посшибали барельефы с Марксом, Ленином и Стучкой, а со шпиля спилили ненавистную националистам звезду…
Не знаю, как сейчас, а раньше неподалеку от высотки была барахолка, где, помимо шмотья, покупали всякую всячину – от царских монет до радиоприемника рижского завода ВЭФ. Кстати, ВЭФ, как и знаменитые на весь СССР заводы по производству электричек и микроавтобусов, давно уничтожены. В современной Риге рабочих больше нет. Теперь это город клерков, люмпенов и мелких торговцев, которые запросто продадут даже запрещенные в других странах Европы атрибутику Третьего Рейха – униформу, нашивки, награды, сборники фильмов, песен…
Ледяное дыхание нацизма чувствуется и в музее Рижского гетто у реки, и у руин Большой синагоги, которую местные коллаборационисты «при участии немецких военнослужащих» сожгли вместе с прихожанами 4 июля 1941 года. Помню, в девяностых, когда открыли монумент, спросил у какого-то латыша, чему он посвящен? Тот охотно пояснил: «Да тут евреев сожгли, но не волнуйтесь, людей никто не трогал». Пока переваривал смысл жуткой фразы, мужик «по секрету» добавил: «Потом целый год пол-Риги сюда приходило искать еврейское золото». Московская в годы нацистской оккупации была границей гетто. Какие-то дома вошли в него, какие-то нет. Иногда межа между жизнью и смертью проходила прямо посередине дома…
Не удивительно, что гетто устроили именно на Маскачке, ведь среди ее жителей традиционно было немало евреев, как, впрочем, и представителей других национальностей. Московская всегда была мультикультурной. Тут селились и беженцы-старообрядцы, и поляки, и литовцы, и армяне. Поэтому в Московском предместье возвышаются не только лютеранские кирхи, но и армянская церковь Св. Григора Лусаворича, изумительный по красоте костел Св. Франциска, старообрядческая Гребенщиковская молельная, самый большой в мире собор старообрядцев, и, конечно, православные храмы – Благовещения, Иоанна Предтечи. Про последний существует легенда, что именно в нем молился безбожник Маяковский, прося Всевышнего избавить его от греховной страсти к групповой любви с Лилей Брик…
Помимо Маяковского Маскачка видела немало других известных русских деятелей культуры, меценатов: Бунина, Лескова, Куприна, Гончарова, Андреева, Аксакова, Каткова, Мамонтова, Морозова. Кузнецов здесь открыл свой знаменитый фарфоровый завод, тут родилась и жила скульптор Мухина. С петровских времен на Маскачке были русские школы, артели, издавались газеты, действовал Русский театр.
В наши дни тут можно встретить кого угодно – ищущих уходящую натуру художников, рыбаков, несущих улов из Даугавы, сестер-францисканок, еврейских студентов в характерных шляпах, обучающихся в здешней ешиве, паломников-староверов, полицейских патрульных, сидящих на лавочках бабушек, кормильцев кошек и голубей, мальчишек, гоняющих мяч, почти как в прежней Москве!
Чем дальше от Центра, тем Маскачка всё провинциальнее и провинциальнее. И выглядит, как говорят местные, «русее, чем сама Россия». Она становится похожа уже не на питерские кварталы времен Достоевского, а скорее на купеческую застройку Нижнего, Ярославля, Костромы… Еще один из главных поэтов-акмеистов Георгий Иванов, оказавшись в эмиграции, искал в закоулках Маскачки утерянную Родину. «Маленький островок, уцелевший от погибшего материка. Он в неприкосновенности сохранил черты той России, которой не существует», – так писал он в своем очерке «Московский форштадт».
В наши дни изменений немного – словно машина времени переносит тебя в 19 век. Некоторые подновленные здания, бывшие особняки, выглядят вполне прилично. А некоторые, особенно доходные дома, представляют натуральные трущобы. Хоть кино об ужасах царского режима снимай! Его тут в годы существования ныне закрытой Рижской киностудии и снимали. Хотя картины, похожие на киношные, в дальних дворах Маскачки, вполне можно подсмотреть и сегодня: коммунальную ругань, пьяные драки маргиналов, удалые песни гуляк под гармошку. Весьма органично в такой антураж вписывается и деревянное здание легендарного кабака «Волга», куда любили захаживать еще Шаляпин, Комиссаржевская…
Маскачка… Увижу ли я тебя снова? Вряд ли. Дожить до поднятия железного занавеса с учетом возраста сомнительно. Так что теперь наши свидания с тобой будут разве что во снах. Что ж, с нетерпением жду их! Как и того счастливого дня, когда Московская улица вновь появится в Риге и опять станет мостом, связывающим Восток и Запад!
Михаил ВАСЬКОВ.
